Прага.

С одной стороны, в городе есть «необычайное множество памятников великих и лишенных загадочности», знакомых и странным образом отдаляющих нас от Праги. С другой стороны, в городе «разбросаны более темные, тайные, не так просто расшифровываемые ключи», и есть моменты, когда «сами детали кажутся кончиком фаланги необъяснимых призраков». Привидения, загадки, тайны, давящее, даже жуткое ощущение «тяжело навалившейся истории» — все, кажется, кроме живого, дышащего, активного города. Возможно, именно из-за этого ощущения отсутствия людей фотографии Ииндржиха Штирски, совершенно ненаселенные, могут служить красноречивым отображением Праги XX века.

Прага населена смертью, как ни один другой город Европы: здесь даже существуют, как рассказывает нам Ан-жело Мариа Рипеллино, «сладости под названием "гробики" ("раквички"), которые и выглядят соответственно», — квинтэссенция того, что он же назвал «непомерной мрачностью и произволом города на Влтаве». Посетив Прагу в августе 1934 года, Андре Жид писал (что неудивительно) о «славном, болезненном и трагическом городе», испытывающем «некое загадочное неистовство», и красоту его не портит, а усиливает дождь, который шел, казалось, все то время, что Жид там пробыл. Но под окном его гостиницы обнаруживается меланхолия менее поэтического рода, та самая, которая доходит до самой сути двойственного бытия города, — трагедии и отрицания: «Молчаливо столпившиеся люди вокруг несчастного газетчика, который плачет, в нише в стене, отвернувшись от жизни и прикрыв лицо руками, — картина самого черного отчаяния». Два года спустя, трагическим и разжигающим воображение летом 1936 года, Альбер Камю провел в городе мучительную неделю, стараясь найти некую «родину» в пражских «пышных барочных церквях», но «оказался еще более опустошенным и в большем отчаянии после неутешительной встречи с самим собой», а потом бродил вдоль Влтавы и проводил час за часом «в Градчанах, огромном, молчаливом и безлюдном месте». «На закате, в тени соборов и дворцов, эхом раздавались на улицах мои одинокие шаги», а вернувшись в гостиницу, он узнает, что в соседнем номере обнаружили мертвого мужчину, который пролежал там несколько дней, никем не замеченный: «Человек, ничем не отличавшийся от остальных, невысокий и толстый. Не было сомнений, что умер он уже некоторое время назад. А в гостинице жизнь шла своим чередом, пока работник гостиницы не догадался проведать постояльца. Тот приехал в эту гостиницу, ничего не подозревая, и умер в одиночестве». Немая, анонимная смерть, и не в Венеции, а в Праге, смерть без трагического катарсиса, трагичная отсутствием трагедии…